Page 46 - Безвременье

Д. Барабаш. «Безвременье»

Следует жить

Этими словами завершается поэма. Стихотворный роман о России конца XX – начала
XXI века, эпохе, в которую целиком вписалось моё поколение, чьё время понемногу сходит
на нет, освобождая дорогу поколению «обнулённых», как его называет автор. Генерации, охотно
играющей на буйно заросших диким бурьяном руинах когда-то обширной и великой красной
империи в неведомые нам и кажущиеся бесцельными и бессмысленными игры. Автор заме-
чает, что шустрое потомство,

Котом, мурлычущим в ногах,
Хвост задирает и смеётся:
Ты скоро обратишься в прах
И всё твое ко мне вернётся.

Новое поколение воспринимает мир непосредственно, ему чужда амбивалентность, мир
кажется ему привлекательным; ценности самоочевидны, не нуждаются в оговаривании и часто
имеют вполне материальное выражение. Потомство считает поколение отцов неврастениками,
неудачниками, находящими сложности там, где их и в помине нет. Оно проходит аки по тверди
по тем трясинам, безднам и пропастям, которые в свое время казались нам непреодолимыми.
Автор иронично замечает, по всей видимости, адресуя свой упрек новой поросли: Как
рассказать тому о целом, кто даже часть не хочет знать. Трёхнулёвым не нужен наш опыт
выживания – его умению приспосабливаться и мимикрировать можно только позавидовать.
Наиболее ловкие из них ориентированы на формы деятельности, для обозначения которых мы
вынуждены зубрить доселе незнакомые нам английские термины, которые
часто и являются единственной сутью этой деятельности.
Герой повествования наивно полагает (и к его положениям
автор настроен весьма иронично) :

Что воплотится в каждом чаде
Глава неписаной тетради,
Вершина призрачной горы,
К которой я стремлюсь добраться,
И та, которая за ней,
И те, которые за ними —
Вершины мыслящих детей.

Как когда-то «восьмидесятникам» представлялся надуманным и странным драматизиро-
ванный конфликт эпохи классицизма – неразрешимый без трагедийности выбор героя между
честью и долгом, так теперь «трёхнулёвым» чужда не только мучительная рефлексия отцов,
но и традиция самоиронии, «стёба», эзопова языка времён брежневского «развитого соци-
ализма» – типичная питательная среда альтернативной культуры восьмидесятых, выросшей
из образчиков позднесоветского самиздата.
Природа «демократических перемен» начала девяностых вызывает у автора новую волну
иронии:

Продолжается распад
Чтоб из пепла, чтоб из ила
Вырос новый зоосад.
46