В две тысячи двадцатом умер Ким Ки Дук.
Говорят, перед тем скитался
по московским притонам,
заглянул в Питер,
скользнул по стенам,
проездом то ли в Латвию, то ли в Литву,
чтобы там заболеть модным ковидом
и превратиться в траву.
Сдерживая тошноту
от разговора с тенью,
от делирических откровений,
истерик, дурашливости,
распада того,
что нынче называется личностью,
слушая песню про горестный перевал Ариран,
я подозревал,
что все сведется к фильму:
Весна, лето, осень, зима… и снова весна.
Пойду этим летом на Марсово поле,
лягу на траву,
закурю
и буду на черном небе
соединять белые точки,
рисовать огоньком сигареты созвездия,
следить их оранжевый свет
растворяется в памяти