Хребты гор заиграли позвонками
и дракон, обнимавший землю,
приподнял голову, лежавшую посреди океана,
и выпустил планету из крыльев.
А люди-то, люди кричали в пожарах,
срывались в бесцветную бзень
и пылью с крыла осыпались дворцы и трущобы,
гигантские башни, ракеты, подводные лодки…
И он улыбнулся, как матери, солнцу в лицо.
Так снилось в яйце муравьином усатому Зевсу,
в еловых корнях, между вялых, сопревших иголок,
в тройной тишине, под сосной сотворения мира,
на лысой опушке, с которой клубится туманом
заря к проводам и, как будто бы вспомнила утро,
к сиятельным рельсам
в глазах восходящего солнца.