Избранные произведения

Когда Воланд со свитой оставил Москву окончательно, до нового пришествия, из всех щелей, осмелев, повылезли упыри и кикиморы. Захватили трон, кабинеты, залы дворцов и ЖЭКи, а город стал блистательно чистым, покрылся мраморной чешуёй. У меня от инсульта умер отец и мы уехали в Подмосковье к маме на месяц-другой, чтобы помочь ей справиться с горем. И зависли на восемь лет. Купили квартиру поближе к ней (жить в одной со вдовой полковника, по её законам, было мучительно для влюблённых), родили сына и смотрели тревожно, как в наш городок подмосковный, где учился Гагарин и все покорители космоса, заползала разруха. Приехали черные люди из недобрых провинций, сметая остатки культуры на своем беспощадном пути, вырубали леса, захламляли ручьи, осушали озера, воровали железо, ограды чугунных величий с лётной птичкой в узоре. Все рушилось и отмирало. Мама тоже ушла. И тогда мы уехали в Питер – гордый город святого порядка, где любая нечистая дрянь упиралась глазами в асфальт и сливалась с тенями, и не смела хилять по проспектам и лузгать подсолнечник в лужи. Мы купили квартиру, где окна распахнуты в небо, в крики птиц, в скрип и скрежет Сортировочной станции, в трепет тарковских предчувствий. Окна в озеро, в рябь золотую, в острова, в белоснежные крылья чаек, прилетающих каждой весной, чтобы высидеть новых птенцов. Остров белый от чаек, как айсберг, как облако, солнце, стук вагонных раскатов, сирен восхитительный визг. Ивановский карьер возник на месте Белевской пустоши. Двести или двести пятьдесят лет назад отсюда стали брать песок для Императорского Фарфорового завода и внезапно три подземных реки вышли на свет. Возникло чудесное озеро в черте города, с тремя островами. Прилетели черные утки, поганки, альбатросы и чайки. На другом берегу в темно-синих ангарах мореходного колледжа – лодки, яхты, катамараны. Мальчишки в оранжевых куртках по утрам, взяв тяжелые весла, на больших корабельных шлюпках проплывают под крики «раз-два» и синхронно, как птицы, деревянными крыльями машут. Здесь огромное небо. Здесь каждый закат с Айвазовским спорит красками, силой и кистью, растворяясь в оранжевой глади, замирающей как бы воды. Мы сидим вечерами у берега в шатких шезлонгах, пьем шампанское, яблоки режем на сладкие дольки ножом, наблюдая ленивых прохожих в закатной пастели, на дорожке вдоль берега в свете ночных фонарей. И встречаем друзей. Вот, недавно, хранитель орга?нов петербургских костелов, консерватории, филармонии, концертных залов присел рядом с нами выпить брюта и поболтать о душевном свете: - Я не парюсь, устал. Всё механика, техника – прах. Нужно только замерить давление, влажность, и после, в соответствии с показателями датчиков, чуть-чуть подкрутить и отладить. Никакого искусства, любви, никакого восторга – вялый торг и пустые, пустые, пустые глаза. - Перечти «Игру в бисер», гармонии Германа Гессе, поблуждай по спиралям, по трудным тропинкам в горах и попробуй найти для героя единственный выход, кроме смерти и сна, кроме юноши в узком трико, ледяного объятья свободы, другое начало. Пролетела звезда, и как чайка на воду упала. мая 18, 2021 12:04:52pm