Тик-так,
так-так,
тик-так,
так-так-так,
тик-так-тик-так,
так-так-так-так-так...
Я обезьяна с глазами Бога,
куда ты бежишь от меня быстрее пули,
я пистолет с глазами Бога,
куда ты бежишь от меня, дурак,
куда ты бежишь от времени,
от секунд, отбивающих такт
бесконечного блюза
в твоей суетливой крови,
по путанице твоих вен и сосудов,
совмещающихся с моими?
Твои пули, быстрее которых бежишь,
летят в меня,
в обезьяну с глазами Бога,
ты бежишь от меня, ты бежишь ко мне
и стреляешь секундами в небо.
Тик-так,
так-так-так,
ты стреляешь секундами в небо,
ты стреляешь в меня, в обезьяну с глазами Бога.
Ты кричишь, спаси меня
от меня, от секунд, стреляющих в глаза Бога.
Спрячь меня за скалой,
где время бессильно
и волны бьются о камни
Твоей любви без жалости и покоя,
только брызги летят в воздух,
только пена клубит небо.
Тик-так, так, так, так,
тик-так.
Я не властна, кричит скала,
я улыбка Бога – Его клыки,
я могу улыбаться в твои глаза
и облизывать время
языком твоего сознания с моих губ.
Я всего лишь улыбка Бога,
я не могу тебя спасти от Его закона,
от его тик-так,
так-так-так,
тик-так...
Скала, спрячь меня, не предавай меня,
если не ты, то кто
остановит этот безжалостный стук в моих венах,
в моих сосудах,
эту мерзость, кричащую мне
ку-ку
из-за каждой подлости, из ослушаний,
из того, что делаю вопреки
тому, что знаю с рождения.
Ку-ку, – рви мне голову своей монотонной песней,
ку-ку,
тик-так, тик-так, –
и совсем несносное, мерзкое, нравоучительное –
так-так-так,
так-так-так, –
да ни хрена не так!
Спаси меня обезьяна с глазами Бога!
И тогда я рванул к реке,
где кричали куку-реке,
петухи и кудахтали курицы,
я рванул к реке,
словно пуля, как спиннинг,
сплеча, свистя по воздуху,
я рванул к реке,
чтобы забросить крючок во спасение
своего добра.
Но река разевала сомовий рот
и бурлила кровью с разорванных губ,
и глотала воздух из красной пены,
и я понял, что нечего в ней ловить.
И тогда я помчался к морю.
Море было огромным, как Ты во сне,
с золотым берегом и белыми облаками
на гребне каждой волны.
И тогда я побежал к морю
и заорал, Море,
спаси меня от меня,
спаси меня от Себя, от Тебя, от кукушки,
от курицы, от петуха, от сома с разорванными губами,
спаси меня от Бога,
спаси меня от
тик-так,
тик-так, так-так-так,
так-так-так,
тик-так,
от ку-ку,
от ку-ку-реку...
Что ты речешь мне кроме своих ку-ку?
И тогда я побежал к обезьяне с глазами Бога.
к её глазам,
к блюзу бриза, губам разврата,
к счастью соития с женщиной,
к бицепсам гладиатора,
к шерсти постыдных прибежищ
души земной,
я умолял о спасении и любви,
трижды я молил о спасении и любви:
спрячь меня, Боже, с глаз Твоих,
позволь быть самим собой,
без Тебя, без Твоей любви и заботы.
И тогда Ты показал мне тьму,
пустоту, тишину, смерть,
на которой кончается Твой взгляд,
Твоя забота,
Твои тик-так и куку-реку...
И увидев смерть, я взмолился из последних сил,
не бросай меня Господи,
пощади!
Я со страха готов лобызать Твои ступни,
лизать Твой анус,
служить Анубисом,
я готов делать всё, что Ты ни прикажешь.
Я стану хорошим в Твоих глазах...
И вернулся свет.
И вернулся звук,
и услышал я тот же блюз,
ту же песню обезьяны с глазами Бога:
тик-так,
так-так-так,
тик-так...
И помчался я к скале, истекающей кровью волн,
и молился, упав на колени,
на солнца свет.
Блюз по мотивам Нины Симон