Смерч времени,
спираль случайных чисел,
предметов из песка,
тумана и листвы,
металла, ржавчины,
солёных радуг моря,
весёлой пены на пивных столах.
Мефисто ищет Фауста в России,
спустя сто лет,
с тех пор, как век назад,
тому, чего тут так и не случилось.
Екатерина правила землёй,
оставив небо лютому Борею.
Он дул и дул, сгибал умы в дугу.
По кабакам ворчали вольтерьянцы,
и только Брюс испытывал реальность
на верность замыслу
и вольности усмешку,
когда, устав от скуки Мефистофель
садился с ним трапезничать за стол
и сетовал на тополя - от пуха
сплошное марево и ни просвета духа.
Позвать Петра и заморозить пруд,
чтобы кататься на коньках в июле
под знойным солнцем, а когда наскучит
в соседний омут прыгнуть с головой,
в кувшинки жёлтые, берёзовые крошки,
в пух тополиный, чтобы император
пускал сомам зеркальным пузыри
и выпивал пол-литра самогона
одним ковшом со дна морёных знаний,
настоянных на философском камне -
напиток истин горьких и хмельных.
Речистый Вилли, воплощенье предка,
аллеями в развалинах усадьбы
искал следы оставленные прежде,
в далёкие петровские охоты
на сказочных рогатых великанов -
лосей могучих с мудрыми глазами,
которыми глядел ему кузнечик
зелёный, прыгнув с неба на плечо
и шевелил указками-усами.
Ну, где твой Фауст?
Где Екатерина?
Где Пётр?
Где Брюс?
Гуляет Мефистофель,
грызёт московский жареный картофель,
балтийским пивом запивая из бутылки.
Пух тополиный вьётся на затылке
в лучах проникших сквозь дубовый крон.
И ни одной души со всех сторон.
Наброски к поэме.