Шуршит еле слышно за ширмой,
в китайском театре теней
волшебник на сцене грошиной
по ткани мелькающих дней.
Драконы, клыкастые бесы,
герои, щиты и мечи,
колёса судьбы, интересы,
холодного солнца лучи.
Добро растекается серым,
у зла чёткий абрис черней,
рука человеческой меры
незримого духа верней.
Сражается миф с трафаретом,
и кажется нет ни души
за ширмой пронизанной светом,
как тут ни дыши, ни шурши.