Ты зачем нарядилась в тончайший ситец
с узором неба, отраженным в речной ряби.
Я не земной герой, а духовидец,
пусть и в крутой широкополой шляпе.
В узких джинсах, округлых сзади,
с гендерной выпуклостью на фасаде
в левой штанине, так было модно лет сто тому.
Чего же ради ты задеваешь не ту струну,
издающую высокие вибрации,
ноту щемящую тоской по бескрайнему,
а брызги звонкие - сексуальные прокрастинации,
голгофу слову и рай ему,
со звериным хрипом рвущемуся к телесности,
к тёплой плоти в шевелящемся от прикосновений пушке,
как прелестно ты,
ситцевая пастушка, играешь на золотом рожке
ковбою битовую пасторель.
Прикол заключается в том, что духи,
которым обычно спускаться на землю лень,
слетелись погреться в любови, как на солнце слетаются мухи,
как ранние пчёлы, свихнувшиеся с голодухи,
из далей заветных летят на хмельную сирень.