Отец сетовал, что его обожают вороны.
Пойдет прогуляться вечером с дамой в тени тополей,
так они обязательно насрут на фуражку или погоны –
счастливили, бля, безжалостно,
что в Киеве, что в Москве или опальном Оше.
Потому, подходя к ветвистым деревьям,
он грозно кашлял, хохотал, хлопал в ладоши.
Они взлетали. Кружили над ним и над ней.
И прицельно серили, знать, чтобы водились гроши.
Отец был жизнелюбив и радостен неспроста.
Его пометили белым серой эпохи каркающие гады.
Когда он умер, его награды
я продал нумизматам
около таганского моста,
чтобы дотянуть до следующей зарплаты.